Bike in City

Учись ответственности!

Течёт сальник коленвала, воет коробка передач, ловит клин рулевая. Даже банальный прокол требует уйму времени, сил, мужества и хороших навыков механика, чтобы с помощью тряпки, молотка и такой-то матери в чистом поле починить свой железный пылесос на колёсах. Когда-то, видя стоящий Москвич на обочине, проезжий водитель останавливался и предлагал помощь. Он знал: с ним может случиться то же самое.

Недавно в ленте фейсбука пролетал пост от велосипедиста, который пытался помочь водиле в час пик перекатить сломанное корыто через мост Патона — три часа коту под хвост. Машина застряла в крайней правой и снизила пропускную способность узла. Водители видели, в чём причина, но… Они скорее станут есть дерьмо, чем поспешат на выручку. Им некогда. У троюродного брата коллеги лучшего друга кошка вот-вот родит. Спешить надо. Помогу в следующий раз, обещаю.

Так что случилось? Почему водители больше не помогают друг другу?

Тысячи их — вот почему. Критическая масса. Каждый думает, что он не каждый. Мы туда стремимся. Они этого уже достигли. И о, ирония! Из атрибута свободы авто превратилось в обузу. Дух свободы всё ещё тянется за авто шлейфом таким же долгим, как шарф Айседоры Дункан. Знаете, что с ней случилось?

В этой истории анекдотично то, что о расчистке траффика озаботился не водила самосвала, а велосипедист. Торчать заблокированным с четырёх сторон на одном месте вошло в привычку. Водилы даже не пытаются найти причинно-следственную связь и сделать с причиной хоть что-нибудь: вызвать полицию, взять на буксир, завести с толкача. Они окружены мягкой на ощупь бычьей кожей, из аудиосистемы доносится голос Рианны, а где-то за стеклом — совершенно чуждый и враждебный мир, сотканный из рваного асфальта. Его населяют обезьяны с гранатами, тупые вуйки, хрусты, донецкие бандиты, конченые наркоманы, алкаши, мусора, п***расы на бляхах, больные ублюдки и козлы на фурах.

Так выглядит светлое будущее безальтернативной диктатуры одного вида транспорта. Улицы стали авто-центричными. Города проектируются с прицелом на пропускную способность N тысяч авто в час и всё равно не справляются с растущим потоком. Машины вытеснили зелень из крупных городов и вытесняют пешеходов с тротуаров, будто бы каждый автомобилист не становится пешеходом дважды в день. Возле ТЦ «Украина» есть отличная 9-уровневая парковка с тарифом 15 грн/час. Первые 90 минут не оплачиваются. За 90 минут можно сделать многое. Но паркинг пустует. Человеку в голову не приходит мысль, о том, что удобства в городе уже существуют и находятся они на расстоянии запроса в гугле. Ткни же пальцем в свой смартфон!

Бегуны перекрыли дорогу.

Это маленький срез менталитета. Таких — сотни тысяч. Критическая масса, заявляющая о своих правах при каждом перекрытии центральных улиц ради марафона, словно они не делают этого изо дня в день. Расплоди тараканов — и у тараканов появятся права, очевидные для всех. У марафона есть цель. Я осуждаю право тысяч водителей бесцельно жечь бензин в пробках.

Мы движемся в том самом направлении. Мы заявили о себе. Нас уже поддерживают бегуны и пассажиры метро. У нас есть лобби в городской администрации и даже мэр пересел на велик. Мы собираемся на акции, чтобы показать, что мы есть. Нас фотографируют зеваки и приветствуют дети. Мы подаём пример и выносим свои требования, главное из которых — безопасность.

Какая чушь! Когда я слышу слово безопасность, хватаюсь за голову: нет ли на ней пенопласта? Мы выбрали самый опасный после роликовых коньков и скейтборда вид транспорта и трубим о безопасности.

Нет никакой безопасности.

Каждый должен осознавать ответственность, что лежит на нём перед семьёй, друзьями, перед другими людьми на дороге. Мало знать правила, нужно понимать принципы движения, которые часто идут вразрез букве закона. Нужно врубаться в принципы формирования транспортных потоков, чтобы не попадать под поворачивающую направо фуру и не смыкаться влево в последний момент в попытке объехать припаркованную недвижимость. Мы не одни. Наши действия должны читаться. «Писать» свои намерения жестами и траекторией надо для непроходимых идиотов с лагом реакции. Чтобы понял даже дебил. И даже в этом случае мы в опасности.

Велосипед — это опасно. Шлем не поможет, если в голове нет царя. Нас много. Мы больше не можем быть незаметны. Мы перешли черту, за которой у нас появились рычаги влияния на чиновников и градостроителей, на зевак и сочувствующих. Когда очередной двухколёсный погибает в страшном ДТП, находятся скромные комментаторы, чей голос утопает в желчных покриках, они говорят почти неслышно. Они говорят: безопасно — это когда видишь женщину на велосипеде. Когда их станет много, тогда и я начну ездить. А пока рискуешь превратиться в кровавый фарш, в чём смысл подвергать свою жизнь опасности?

В этом и кроется невидимая часть гигантского айсберга: нас стало много и нас стали часто сбивать. Статистика смертей подскочила в стратосферу. А всё потому, что мы и нам сочувствующие лоббируем велодорожки и осуждаем по чём зря тех велосипедистов, кто не носит шлем. Мы смещаем фокус с двух краеугольных камней, с самого фундамента, который обеспечивает выживаемость велосипедиста: это чтение дорожной обстановки и рефлексы. Быстрые рефлексы не помогут уйти от столкновения, какое случилось на Ватутина. А чтение дорожной обстановки не спасёт от подонка за рулём, какой ударил Алёну Мигашко сзади. Это очень сложный комплекс знаний и навыков, который должен быть начищен до блеска. Ваши рефлексы должны от зубов отскакивать — и даже так это не даёт гарантии, что вы вернётесь домой. Но вместо этого мы одеваем новобранца в шлем и уверяем, что он в безопасности.

АВК проводит бесплатные тренинги по обучению веллеров. Сколько они собирают? Не ищите ответ, не многие сами себе признаются, что им не хватает опыта. Аня Уласенко накатывает 15 тысяч в год. И она сочла, что этого недостаточно. Она пошла на курсы повышения веломастерства оттачивать навыки. Кто из вас может сказать, что вы не всезнающий всеумеющий Бвана?

Мы хотим велодорожек, забывая научить людей правил. Забывая объяснить, что неукоснительное соблюдение ПДД не гарантирует выживаемости. Мы не пытаемся объяснить стандартные причины возникновения опасных ситуаций до того, пока они не произойдут. Мы льём потоки дерьма на пострадавших по картинкам без попытки узнать результаты трассологической экспертизы. Мы одеваем на голову новобранца шлем и радуемся тому, какие мы рассудительные, умные и мудрые. Нас распирает гордость за то, что мы привлекли ещё одного человека в наш стан. Чем больше нас — тем меньше их!

Типичная киевская погода. Есть желающие побайктуворкать?

А больше нас не станет. К концу ноября велосипедный траффик падает до нуля. Пропагандировать велосипед в среде автомобилистов — задача утопическая. В салоне авто мягкая бычья кожа, 12-дюймовый дисплей и безупречная аудиосистема, из динамиков которой поёт Рианна. Вы вправду думаете, что в промозглое ноябрськое утро найдутся смельчаки высунуть нос на велосипеде? Нет ничего разумнее, чем в проливной дождь отгородиться от враждебного мира стеклом с подогревом. Инфракрасные датчики считывают расстояние до препятствия и подают сигнал центральному процессору, который в режиме реального времени занимается картографированием зоны вокруг авто. В случае опасности он посылает команду тормозной системе с АБС, которая деликатно и эффективно замедляет машину. А на случай, если миновать столкновения не удаётся, в салоне размещено полтора десятка подушек безопасности. Сотни инженеров поработали над разработкой запрограммированных зон деформации кузова. Что там у вас на голове? Пенопласт?

Не поймите неправильно, я не против ношения шлемов. Я против мнимого чувства безопасности, каким огораживают шлем особо резвые его ревнители. Без обучения продвинутым навыкам вождения велосипеда и глубокого изучения теории на практике это даже не четверть-мера.

И потом, что будет, если городские власти настроят для нас велодорожек? Согласно правил, мы будем вынуждены съехать с крайней правой, где нас будут ждать с распростёртыми объятьями яжемамы с колясками, съезды вникуда, слепые перекрёстки и стихийная торговля. Бизнес бабушек по продаже огурцов сильнее ваших европейских ценностей.

Идея траффиковой сегрегации ущербна в самой своей основе. Она уравнивает разницу в скорости между пожилой женщиной на ситибайке и быстроногого шоссера, чем ставит первую в шаткое положение. Велодорожки существенно уже полноценной полосы движения, что делает обгон опасным манёвром. Вот когда как в Амстердаме и Копенгагене соберётся критическая масса велосипедистов, из-за чего в городе начнут образовываться велосипедные пробки, использование велосипеда, как полноценного вида транспорта постигнет участь Айседоры Дункан. Я не хочу повторения судьбы автомобильного лобби. Доминирование одного вида транспорта над другим неизбежно приводит к парадоксу Браеса.

Мы должны поддержать любое начинание, призванное уменьшить скорость движения автомобиля в городе. Пусть это будут приподнятые зебры, столбики-болларды, клумбы, вынужденные объезды, сужения. Пусть исторические улицы станут полностью пешеходными. Въезд на личном авто в центр должен быть строго регламентирован и допускаться только за плату. Всё это должно привести к отмиранию власти частных маршруток, развитию муниципального транспорта и пешеходной инфраструктуры. Именно в таком порядке: сначала пешеход, потом автобус/троллейбус/трамвай и только в третью очередь автомобиль и велосипед. На одних и тех же правах, без выделенных полос, дорожек и сегрегации. Нам надо научиться сосуществовать вместе, а не тянуть одеяло на себя, чтобы совершенно чуждый и враждебный мир перестал быть кровавым ристалищем. Тогда обезьяны с гранатами, тупые вуйки, хрусты, донецкие бандиты, конченые наркоманы, алкаши, мусора, п***расы на бляхах, больные ублюдки и козлы на фурах исчезнут с сего плана бытия.

Заметили в тексте ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

Дмитрий Блудов

Some bloke on some bike.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: